Жизнь в венесуэле до чавеса

Жизнь в венесуэле до чавеса

Кто довел Венесуэлу до переворота: история страны, скатившейся в нищету


Cрочная новость Число жертв коронавируса в Китае увеличилось до 2912 Лондон определил цели торговых переговоров с Вашингтоном В Мексике готовы отменить массовые мероприятия из-за коронавируса В Египте выявлен второй турист, больной коронавирусом Макрон готов помочь Болгарии и Греции в охране границ Новости

  1. 01:14 Блогерша после смертельной банной вечеринки пошла на шоу Малахова
  2. 01:43 Украина продолжит участвовать в операции НАТО «Решительная поддержка» в Афганистане
  3. 01:15 За пределами Китая число заболевших COVID-2019 превысило 7000 человек
  4. 01:25 Депутаты Госдумы поддержали пересмотр стоимости отопления из-за теплой зимы
  5. 02:11 Россиянам предложат ипотеку под 2,7% на курортах Краснодарского края
  6. 01:39 Пятый случай заражения коронавирусом подтвержден в Мексике
  1. Тайные встречи Гуаидо с военными: станет ли Венесуэла «вторым Вьетнамом» Любовь Глазунова
  2. В Прощёное воскресенье нельзя просить прощения по телефону Дарья Тюкова
  3. Лучший подарок: как выбрать самым близким людям ноутбук Юрий Суханов
  4. «Люди исчезают!»: появилось видео смерти людей в бане с сухим льдом Кирилл Русаков
  5. На Марш Немцова в Москве вместе со студентами вышли пенсионеры Антон Размахнин
  6. Роспотребнадзор рекомендовал россиянам отказаться от зарубежных поездок из-за коронавируса Остап Жуков
  7. Массажист изнасиловал 17-летнюю гостью в Петербурге Арсений Томин
  8. Футбольные фанаты устроили жестокую массовую драку в метро Москвы MK.RU
  9. Друзья Диденко раскрыли детали смертельной вечеринки в бане со льдом Ирина Боброва
  10. Трагически погиб чемпион мира по велоспорту Андрей Ведерников Арсений Томин
  11. «МК» выяснил главные опасения тех, кто сдает квартиру посуточно и кто снимает
  12. Китайцы раскрыли страшную правду о коронавирусе Ирина Ринаева
  13. Стала известна причина гибели участников банной вечеринки в Москве Евгения Горлова
  14. Производитель сухого льда объяснил смерть жителей Москвы в бане Ярослав Белоусов
  15. Яков Кедми рассказал, как России заставить Турцию уйти из Сирии MK.RU
  16. Собчак заявила об известности имени заказчика убийства Немцова Арсений Томин
  17. На банной вечеринке московской блогерши погибли два человека MK.RU
  18. Блогерша Диденко после смертельной вечеринки выложила трогательное видео с дочкой Ирина Боброва
  19. Эрдоган предложил Путину оставить Турцию «один на один» с Асадом Михаил Верный
  20. Певицу Савичеву шокировала реакция блогерши на трагедию в бане Евгения Горлова
  21. Бегство США из Афганистана: что это значит для России Михаил Ростовский
  22. Скончалась 102-летняя москвичка, которой ко Дню победы вручили заплесневелый сыр Лина Корсак
  23. Второклассник мгновенно скончался во время урока в Магнитогорске Остап Жуков
  24. Мадуро выдавливают из голодающей Венесуэлы: Европа признала Гуаидо Любовь Глазунова
  25. Мадуро потерял поддержку: зачем ему досрочные парламентские выборы Любовь Глазунова
  26. Украина не будет праздновать День Победы Евгения Горлова
  27. СМИ: муж блогерши погиб на банной вечеринке с сухим льдом Евгения Горлова

Партнеры Прочитать статью

«Туалетная бумага на вес золота, дезодорант как вымирающий вид» 04.02.2019 в 18:03, просмотров: 11201 Можно сколько угодно обвинять самопровозглашенного и. о. президента Венесуэлы Хуана Гуаидо в том, что он является марионеткой Соединенных Штатов.

Даже сторонники этой теории признают, что основой венесуэльского протеста послужило крайне тяжелое экономическое положение страны. Сложно поверить, что не так давно Венесуэла считалась богатейшей страной Латинской Америки и даже больше — входила в двадцатку самых состоятельных в мире. Сегодня в Боливарианской Республике царит повальная нищета, голод, гиперинфляция, ее жители миллионами бегут из ставшего опасным государства.

Как Венесуэла умудрилась дойти до жизни такой?

фото: Из личного архива Сложно поверить, что в 1970‑е Каракас был блистательной столицей процветающей страны. Будет всем нефть и счастье Многие экономисты сходятся на том, что ключом и к процветанию, и к нищете Венесуэлы является нефть.

Эта страна обладает богатейшими нефтяными запасами в мире, и когда в 1970‑е из-за арабо-израильской войны цены на энергоносители взлетели в несколько раз, венесуэльским лидерам оставалось только оседлать эту волну.

Деньги в страну текли рекой и из нефтяного ручья позволяли так или иначе напиться всем.

К этому времени Венесуэлой правили демократически избранные лидеры.

Как и во всяком латиноамериканском государстве, не обходилось там без коррупции, неравенства и политической нестабильности, но среди соседей по Южноамериканскому континенту она признавалась наиболее благополучной. Экономисты Рикардо Хаусманн и Франсиско Родригес писали:

«К 1970‑м Венесуэла стала богатейшей страной Латинской Америки и вошла в двадцатку богатейших стран мира с ВВП на душу населения выше, чем у Испании, Греции и Израиля»

. Правда в том, что падение Венесуэлы началось задолго до прихода в власти социалиста Уго Чавеса.

Восьмидесятые принесли снижение цен на нефть и, как следствие, стагнацию экономики, рост бедности и безработицы. Удар пришелся прежде всего по малоимущим, но и средний класс получил свой фунт лиха. В 1996 году (до разворота страны налево оставалось три года) газета The New York Times писала: «Венесуэла уже четвертый год находится в рецессии, а уровень инфляции (54% в прошлом году) — самый высокий в Южной Америке.

Венесуэльский средний класс, когда-то привыкший сорить деньгами в Майами, сегодня почти сравнялся с бедняками». Власти страны не смогли приспособиться к жизни в условиях подешевевшей нефти. Когда цены были на подъеме, главная нефтяная компания PDVSA была национализирована, и в целом доля государства в экономике была довольно высока.

К концу 80‑х всерьез заговорили о приватизации и либерализации экономики.

но дальше разговоров дело не пошло.

Рыночные реформы провалились, потому что они предполагали политику бюджетной экономии. А народу, за «тучные годы» привыкшему к государственному расточительству, было сложно объяснить, почему теперь приходится затягивать пояса.

Окончательно похоронили стремления реформировать экономику две попытки государственного переворота в 1992 г.

(одним из них управлял Уго Чавес). Государство, боявшееся народного гнева, начало осторожничать. То есть не делать резких движений, а латать стихийно возникающие дыры в карманах венесуэльцев с помощью индексации зарплат. Но это не смогло спасти ситуацию: число живущих за чертой бедности к концу века достигло 68%, безработица скакнула до 20%.
Но это не смогло спасти ситуацию: число живущих за чертой бедности к концу века достигло 68%, безработица скакнула до 20%.

Граждане страны все больше начали убеждаться в том, что элита от них отвернулась.

Социализм с венесуэльским лицом В результате в стране создалась благодатная почва для прихода к власти левых.

Ведь социалисты предлагали простой и популярный способ решения всех проблем: отобрать и поделить. Боливарианская революция, несмотря на грозное название, прошла без единого выстрела.

В 1999 году Уго Чавес сменил танки на трибуну и благодаря популярным лозунгам победил на президентских выборах. Железная рука социализма слегка встряхнула ослабшую экономику и улучшила жизнь простых людей. По всей стране появились «магазины для бедных» Mercal, где товары первой необходимости всегда можно было купить дешево, по установленным государством ценам.

Контроль над Центробанком позволил чавистам и валютный курс устанавливать сверху (правда, тут же появился «черный» валютный рынок, где деньги меняли по реальному курсу). Прибавим к этому пособия для бедных, «народные» цены на бензин, доступное образование и медицину, и становится понятно, почему Уго Чавес и его сторонники были так популярны на первых порах. В 2000‑х годах, на счастье нового режима, цены на нефть опять начали подниматься, и разросшуюся социальную систему было чем финансировать.

К 2013 году даже либеральное агентство Bloomberg констатировало: качество жизни венесуэльцев (ожидаемая продолжительности жизни, здоровье и образованность) в годы правления Чавеса улучшались стремительными темпами.

Об этом же свидетельствовали доклады ООН.

«При Чавесе и Мадуро венесуэльцы поставили дело таким образом, что большая часть доходов от продажи нефти не оседала на счетах американских компаний, а шла в казну Венесуэлы, — считает главный редактор журнала «Латинская Америка»

РАН Владимир ТРАВКИН. — Они пошли на разные нужды венесуэльского народа, в том числе на социальные реформы, доступное образование, здравоохранение».

Глава государства подстегивал свою популярность, каждую неделю появляясь в личной телепрограмме «Алло, президент».

В ней он мог по семь часов подряд разговаривать с населением.

Как и многие «народные» лидеры, в выражениях Чавес не стеснялся, а сложные проблемы объяснял просто — происками американских капиталистов. Но Чавес не любил, когда с ним спорили.

Поэтому после его прихода к власти в правительстве исчез всякий намек на оппозицию, и реформы президент творил «как бог на душу положит». Под его началом были экспроприированы иностранные нефтяные компании, электросети и телекоммуникации, сталелитейные заводы, даже отели и авиаперевозчики.

Во главе свежеиспеченных госкомпаний президент ставил своих сторонников.

Спросите у Кубы Личными предпочтениями, а не экономической выгодой Уго Чавес определял и отношения с зарубежными государствами. При нем небывалое влияние на Венесуэлу приобрела Куба. Именно с кубинским лидером Фиделем Кастро Чавес советовался по ключевым вопросам. Он всегда рассматривал венесуэльско-кубинские отношения не просто как союз, а как «слияние двух революций».

Он всегда рассматривал венесуэльско-кубинские отношения не просто как союз, а как «слияние двух революций». Венесуэла поставляла Острову свободы нефть, тот в ответ направлял собратьям по революции врачей и других специалистов.

Ну и социалистическим советом помогал. Отношения были парадоксально асимметричными: Куба принимала на себя роль старшего товарища, хотя по экономической мощи заметно уступала «младшей» Венесуэле. Когда в 2011 году у Чавеса диагностировали рак, он доверил свое лечение, конечно же, кубинским врачам, хотя свою помощь предлагали специалисты из Бразилии и США.

То ли в своих расчетах лидер Боливарианской революции просчитался, то ли мало кто уже мог его спасти, но уже в 2013 году он отошел в мир иной.

Преемником, к удивлению многих, был назначен незаметный министр иностранных дел и бывший водитель автобуса Николас Мадуро. У него не было высшего образования, зато был опыт одногодичного обучения в Гаванской школе международных кадров, где готовили профессиональных революционеров.

При нем кооперация с Кубой стала еще теснее.

Впрочем, не только это предопределило падение Венесуэлы. В 2014 году цены на нефть резко упали. Шок испытали многие страны-экспортеры, включая Россию.

Но Боливарианскую Республику он попросту сровнял с землей.

Когда нефтяных денег в бюджете стало не хватать, вскрылись структурные проблемы экономики, которые они маскировали.

Большинство из них Венесуэла унаследовала еще от дореволюционного правительства, но за годы диктатуры они усугубились и заиграли новыми, пугающими красками.

К тому же за тучные «нулевые» Венесуэла успела набрать кредитов, и с падением цен на нефть обязательства по их выплате никуда не делись. Страна начала скатываться в пропасть, но ее руководство было больше озабочено борьбой с политическим инакомыслием, чем реформами.

«Туалетная бумага на вес золота» С приходом Чавеса к власти многие венесуэльцы покинули родную страну. Теперь, живя в США, они ужасаются, как изменилась Венесуэла. «Я так скучаю по Венесуэле и хочу вернуться домой, — поделилась в Фейсбуке Каролина Падрон Апдик, покинувшая родную страну в 1998 году.

«Я так скучаю по Венесуэле и хочу вернуться домой, — поделилась в Фейсбуке Каролина Падрон Апдик, покинувшая родную страну в 1998 году.

— Но я была шокирована, узнав, как разложился за эти годы когда-то блистательный Каракас». Мария Евгения Контрерас на момент написания этих строк переехала в Соединенные Штаты несколько месяцев тому назад: «Так много в жизни венесуэльцев вещей, которых иностранцам не понять.

Пачка туалетной бумаги на вес золота, дезодорант как вымирающий вид.» Если взглянуть на экономические показатели Венесуэлы сегодня, можно подумать, что в стране идет гражданская война.

За год экономика упала на 10%, инфляция составила 700%, цены удваивались каждый месяц, полки магазинов пустели.

Жители миллионами бежали из страны, женщины, чтобы прокормить детей, продавали последнее, даже собственные волосы. Странно не то, что лидер оппозиции Гуаидо попытался свергнуть режим Мадуро.

Странно, что никому не пришло это в голову раньше.

«Курс на социальные преобразования, который в свое время взял еще президент Уго Чавес и продолжил его преемник Николас Мадуро, не привел к развитию экономики, — комментирует «МК»

руководитель Центра политических исследований Института экономики РАН Борис ШМЕЛЕВ.

— Он привел лишь к падению темпов экономического развития, обнищанию значительных слоев населения.

Сама политика венесуэльского правительства заводила страну в тупик. Принципы социального равенства, справедливости, заложенные Чавесом, должны были как-то сочетаться с экономической эффективностью. Мадуро об этом говорили, но он политику не поменял.

Вместо этого он обвинил в народных волнениях внешние силы, происки Соединенных Штатов. Так называемый левый поворот, который наметился в странах Латинской Америки в начале 2000‑х годов, в общем и целом не принес им процветания и экономического развития, не решил стоящих перед ними проблем. Он предполагал не развитие экономики, а справедливое распределение произведенного продукта.

Практика показала, что социальная справедливость и распределение, конечно, нужны, но если ставить их на первое место, это блокирует развитие экономики. Во главе угла должно стоять все-таки производство, потому что делить можно только то, что ты произвел».

Любовь Глазунова Заголовок в газете: Венесуэла: из князей в грязи Опубликован в газете «Московский комсомолец» №27896 от 5 февраля 2019 Тэги: Выборы, Коррупция, Нефть, Оппозиция, Война, Экономика Организации: Правительство РФ ООН ОПЕК Места: Венесуэла, Россия, США, Греция, Испания, Израиль, Бразилия

  1. Самое интересное
  2. По теме

Хроника катастрофы.

Как реформы Чавеса довели Венесуэлу до краха

победил на демократических выборах президента Венесуэлы в декабре 1998 года.

За молодого офицера проголосовали в основном неимущие и представители «разочарованного среднего класса», чей доход значительно уменьшился за предыдущие 10 лет неолиберальных реформ.

В то же время нельзя говорить, что Чавес победил на своих первых выборах как социалист. Скорее , пообещавшим искоренить коррупцию в первую очередь в государственной нефтедобывающей корпорации. Эта программа нашла отклик у населения, в том числе части элиты. Поначалу Уго Чавес провел целый ряд демократических реформ: измененил конституцию, значительно упростил систему всеобщего голосования, следовал рекомендациям МВФ для привлечения инвесторов (в первую очередь американских).
Поначалу Уго Чавес провел целый ряд демократических реформ: измененил конституцию, значительно упростил систему всеобщего голосования, следовал рекомендациям МВФ для привлечения инвесторов (в первую очередь американских).

Одновременно стартовала программа соцобеспечения бедных слоев общества, которая предполагала бесплатное образование и медицину. В первые годы правления Чавеса Венесуэла была пятым по объему экспортером сырой нефти в мире, на нее приходилось 85,3% всего экспорта Для ее реализации Чавес в 2001 году заключил соглашение с Кубой о поставке 53 000 баррелей нефти в день по льготному тарифу в обмен на 20 000 кубинских врачей и учителей, которые прибыли работать в Венесуэлу.

Впоследствии ежедневный объем поставок увеличили до 90 000 баррелей, а в Венесуэлу прибыли еще 40 000 кубинских медиков, преподавателей, спортивных тренеров и… советников спецслужб.

Фото: EPA В первые годы правления Чавеса Венесуэла была пятым по объему экспортером сырой нефти в мире, на нее приходилось 85,3% всего экспорта. Критики венесуэльского режима видят все проблемы в национализации Чавесом предприятий, в первую очередь нефтедобывающих.

Но венесуэльскую нефтяную корпорацию PDVSA национализировали за 23 года до прихода Чавеса к власти.

Ее руководство долгое время пользовалось абсолютной автономией и никак не подчинялось правительству. То есть было совершено самостоятельно, например, в распределении доходов и заключении внешнеэкономических сделок.

Чем активно пользовались транснациональные нефтяные корпорации, коррумпируя менеджмент PDVSA.

Осенью 2001 года, с принятием пакета из 49 законов о социальном обеспечении, усилилась налоговая нагрузка на весь бизнес для перераспределения доходов в пользу беднейших слоев населения.

Начались реформы в армии для омоложения командного состава. Чавес попробовал взять PDVSA под контроль, распустив правление и уволив часть директоров.

Эти увольнения и стали последней каплей, приведшей к военному путчу в апреле 2002 года.

Путчисты, захватив власть, в первую очередь вернули конституцию 1999 года и уволенных из компании менеджеров. Новая команда продержалась недолго.

Уже через три дня восставший народ прогнал мятежников, вернув Чавесу власть. В 2002 году был принят новый закон, полностью изменивший ситуацию в нефтяной сфере.

Долю государства в нефтеразведке и нефтедобыче закрепили на уровне не ниже 51%, правительство должно было поставить PDVSA под свой контроль, доходы от нефтедобычи и переработки облагались увеличенными налогами. Подконтрольные старым менеджерам профсоюзы начали всеобщую забастовку. В конце концов, Чавес ввел на предприятие военных, которые заменили в начале 2003-го около 18 000 уволенных работников компании — почти половину персонала.

Чавесу удалось полностью поставить деятельность компании под свой контроль. К 2006 году по меньшей мере 51% во всех 32 соглашениях, заключенных между PDVSA и частными корпорациями в 1990-х годах, перешел под контроль государства. С этим согласились все иностранные нефтяные корпорации, в том числе BP, Total, Chevron, Statoil.

Исключение — американские ConocoPhillips и ExxonMobil, чьи активы венесуэльское правительство выкупило в принудительном порядке. С начала 2000-х мировой рынок охватил рост цен на нефть, что дало резкое увеличение доходов Венесуэле, поставившей их по государственный контроль.

Чавес решил направить еще больше средств в социальную сферу С 2005 года Уго Чавес начал строительство «Социализма XXI века», провозгласил себя марксистом и троцкистом, осудив при этом марксистскую идею диктатуры пролетариата. Что немудрено, ведь пролетариат в Венесуэле исторически относился к среднему классу и поддерживал на выборах либеральные и консервативные партии.

Лев Троцкий — идол современных левых глобалистов выступал с лозунгами экспорта перманентной революции, что и взялся реализовывать Уго Чавес в Латинской Америке. С начала 2000-х мировой рынок охватил рост цен на нефть — доходы Венесуэлы резко выросли. Чавес направил еще больше денег в «социалку».

По всей стране строились тысячи бесплатных больниц и поликлиник, государственных школ для бедных, запустилась программа строительства дешевого жилья (всего за десять лет построят 1 млн социальных квартир), субсидий на покупку продуктов бедняками. А позже, и вообще всех товаров.

Правительство начало централизованные закупки дешевого продовольствия и товаров потребления за рубежом, подрывая позиции местных производителей. Пережили реформу не все, часть — разорилась.

Фото: EPA Это мало беспокоило Чавеса: предприниматели и богатые фермеры — не входили в его базовый электорат. Такими действиями Чавес не только прикармливал своих сторонников, но и подрывал электоральную основу политических противников. Политика Чавеса принесла краткосрочные плоды, уровень грамотности населения вырос до 95%, доля живущих за чертой бедности упала с 48,6% в 1999 году до 32% в 2013-м.

В 2006-2007 годах в университеты поступило на 86% больше студентов, чем в 1999-2000 годах.

Медицина в Венесуэле стала доступной — в стране открылись тысячи бесплатных государственных поликлиник и больниц.

Бесплатной стала даже стоматология, в том числе эстетическая. Чавес декларировал политику развития и поддержки кооперативного движения.

Кооперативы должны были увеличить занятость среди беднейших слоев населения, стать своеобразным социальным лифтом. По приказу правительства в Венесуэле создали тысячи мелких и средних производственных кооперативных предприятий.

Одновременно выросла и зависимость бюджета от нефтяного экспорта: с 51% в начале правления до 89% в 2006 году и 96% в 2013 году. Всего на помощь третьим странам за 10 лет правления Уго Чавеса Венесуэла потратила до $80 млрд В 2005 году Венесуэла запустила программу льготного кредитования стран Карибского региона — Петрокарибе, в рамках которой поставляла 18 странам нефть в кредит на спец условиях: «аванс» — от 5% до 50% от рыночной стоимости покупатель платил с рассрочкой на два года.

Оставшуюся сумму должен был оплатить в течение 17-25-лет с учетом 1% годовых.

Большинство стран расплачивались с Венесуэлой поставками продовольствия, Куба — специалистами (врачами, преподавателями, спортивными тренерами, советниками). Похожую помощь в виде дотируемых поставок нефти получали Эквадор, Боливия и некоторые другие страны. Всего на помощь третьим странам за 10 лет правления Уго Чавеса Венесуэла потратила до $80 млрд.
Всего на помощь третьим странам за 10 лет правления Уго Чавеса Венесуэла потратила до $80 млрд.

За мировой кризис 2008-2009 годов цены на нефть резко упали, с ними уменьшились поступления в венесуэльский бюджет. При этом запущенный маховик социальных программ и внешней помощи требовал постоянных расходов.

Задержки с поставками импортных товаров, на которые приходилось до 90% всего внутреннего потребления, привели к дефициту и резкому росту цен. Чавес увидел в этом проявление саботажа врагов режима и приказал взять весь импорт и цены в магазинах под контроль.

В итоге не стало товаров даже в государственной сети социальных супермаркетов. Зато расцвели коррупционные схемы. В 2009 году во время мирового финансового кризиса цены на нефть резко упали, с ними уменьшились поступления в Венесуэльский бюджет.

Запущенный маховик социальных программ и внешней помощи требовал постоянных расходов В стране, шде банковская система оставалась и остается в частных руках, ввели строгий валютный контроль внешнеэкономических операций.

Это позволило банкирам и связанным с ними чиновникам зарабатывать на разнице официального, коммерческого и черного обменного курса нацвалюты. Уполномоченный импортер покупал валюту по государственному курсу (в десятки, а порой и сотни раз ниже черного рынка) и импортировал в Венесуэлу нужные товары.

Так как цена на базаре была в десятки раз выше, то они, практически полностью минуя магазин, сразу шли на черный рынок. Позже импортные товары, завезенные по государственной программе, тут же контрабандой, вывозили в Колумбию, где они стоили уже в сотню раз дороже.

Старое местное производство было уничтожено либерализацией внешней торговли и массовым завозом дешевого импорта в нулевых.

Новое — кооперативное, появившееся при Чавесе, на деле оказалось фиктивным, созданными для отмывания государственных дотаций и вывода средств из госпредприятий и правительственных программ закупок. Экономические реформы Уго Чавеса заложили мину под все моделью Венесуэлы.

Целенаправленный отказ правительства Боливарианской республики от инвестиций в создание собственного производства и развития сельского хозяйства привели страну к краху Уменьшение валютной выручки в 2010-2011 годах вынудили Уго Чавеса набрать внешних кредитов, в основном у Китая. Деньги тут же потратили на товары, преимущественно китайские. Эксперты считают, что больше половины добываемой в настоящее время венесуэльской нефти сразу уходит в счет погашения долгов перед КНР.

Можно констатировать, что экономические реформы Уго Чавеса заложили мину под всей моделью Венесуэлы. Целенаправленный отказ правительства Боливарианской республики от инвестиций в создание собственного производства и развития сельского хозяйства привели страну к краху.

Венесуэльские социалисты троцкиского образца уничтожили все местное производство, сосредоточившись исключительно на добыче и экспорте сырой нефти.

В этом они оказался прилежным учениками неолибералов и адептами теории сравнительных преимуществ Рикардо, гласящей, что каждая страна должна сосредоточится на том, что может делать лучше всего.

То есть законсервировать текущее положение. Уго Чавес частично перераспределил коррупционную ренту с добычи нефти от вороватых менеджеров госкорпорации в пользу социальных низов. Но не только не ограничил коррупцию чиновников и служащих , а еще и создал множество предпосылок для новых схем.

Александр Ланецкий, директор консалтинговой компании Friendly Avia Support Еще по теме

Родина или жизнь

Произойдет ли в Венесуэле бархатная революция То, что происходит в Каракасе, очень похоже на демократическую революцию против обанкротившейся левой диктатуры. А все демократические протесты, когда попадают на главные мировые экраны, похожи на бархатные революции, по аналогии с которыми их и пытаются объяснять.

Теперь, когда страны мира снова пытаются поделить на свободные и промосковские диктатуры, аналогия оживает. В мае 2020 года преемник Уго Чавеса Николас Мадуро победил на досрочных выборах с результатом, подозрительно большим для времен экономической разрухи – 67% (в гораздо более благополучном 2012 году Чавес набрал 55%). Успех Мадуро можно объяснить тем, что главная оппозиционная сила MUD (Круглый стол демократического единства) их бойкотировала.

Западная Европа, Северная и за немногим исключением Южная Америка не признали их итогов.

Восемь месяцев спустя, в январе 2019-го, парламент Венесуэлы, где оппозиция получила большинство на выборах 2015 года, в разгар тяжелого валютного кризиса объявил своего спикера Хуана Гуайдо временным главой страны. В этом качестве его немедленно поддержали Трамп, Макрон, лидеры Западной Европы и большая часть государств Латинской Америки, зато Китай, Россия, Турция объявили происходящее иностранным заговором и государственным переворотом.

Венесуэла не ЕвропаЕсли революция в Венесуэле произойдет, это будет первый случай в Латинской Америке, когда левая диктатура падет под действием народных уличных выступлений. До этого по итогам протестов там рушились правые, буржуазные авторитарные режимы, а левые теряли власть в результате военных переворотов, американской военной интервенции, реже – на выборах, которые были результатом мирного процесса, завершившего партизанскую войну с иностранным участием. Хотя речь идет о крахе социалистического промосковского режима, процесс совершенно не похож на Восточную Европу, где левые диктатуры уступили уличным протестам и западному давлению, после того как не нашли поддержки у своего главного союзника в Москве.

Население стран Восточной Европы, вышедшее против местных левых режимов, требовало нормализации: период левой диктатуры оно дружно считало аномалией, а то, что было до и по соседству (капиталистическая Европа), – нормой, к которой надо прорваться. Мир Латинской Америки гораздо менее четко разделен на привлекательную норму и отталкивающую аномалию, поэтому протест, внешне похожий на бархатный европейский или более грубый ближневосточный, не обязательно сработает так же. Возвращение в 90-еПочти все 20 лет боливарианского социализма в Венесуэле (Уго Чавес выиграл первые выборы в 1999 году) из Европы и Северной Америки часто воспринимаются как годы сплошной экономической деградации и волюнтаристского ада.

Изнутри самой Венесуэлы и в целом Латинской Америки все выглядит сложнее. «Норма до» – период классической рыночной демократии – закончился Caracazo, стихийным бунтом бедных в Каракасе – с погромами, поджогами, перестрелками с армией и жертвами (300 официально, тысячи неофициально) в 1989 году, одновременно с бархатными революциями в Восточной Европе. Так население отреагировало на попытку тогдашних властей проводить в стране либеральные реформы, предписанные МВФ после падения цен на нефть.

Упавшие цены на нефть добили не только европейский соцлагерь, но и венесуэльскую буржуазную демократию. После этого Венесуэла пережила свои турбулентные 90-е с инфляцией в десятки процентов и официальной безработицей 20%.

Между 1988 и 1998 годом реальные зарплаты сократились в три раза (с 2900 боливаров до 1100), число живущих ниже национальной черты бедности увеличилось с 46% до 68% (две трети). Такова экономическая декорация политического успеха Уго Чавеса. Хотя тогдашнему банкротству, похоже, далеко до нынешнего.

Когда я был в Венесуэле, правление Чавеса выглядело как попытка построить параллельное новое общество без полного демонтажа старого. Этим боливарианский социализм отличался от классической советской модели, которая по тексту своей главной песни требовала старую жизнь полностью демонтировать и строить на граунд зеро.

В Венесуэле рядом с торговыми центрами открывались магазины для бедных Mercal с фиксированными «справедливыми» ценами (ими управляли близкие соратники Чавеса). Под светящейся рекламой американских газировок сторонники президента-команданте расписывали стены антиамериканскими граффити. Одновременно с дорогими частными и перегруженными муниципальными клиниками в трущобах вели прием кубинские доктора, посланные Кастро в обмен на венесуэльскую нефть (семья дома, чтобы вернулись, но многие все равно бежали в американское посольство).

Чавес довольно быстро нашел рычаги влияния на телевидение, но большинство основных газет и радиостанции оставались (некоторые до сих пор) настроенными враждебно. В пику им он развернул собственную боливарианскую прессу и общался с народом напрямую поверх журналистов на воскресных (практически месса) прямых линиях с народом Aló Presidente с одиннадцати утра до пяти вечера.

Левые меры Чавеса вряд ли одобрил бы МВФ, но в целом такие решения время от времени внедряются, а еще чаще предлагаются левыми экономистами-государственниками по всему миру. Управляемый центробанк, фиксированные цены на определенные объемы жизненно важных товаров, пособия для бедных, фиксированный валютный курс (рядом немедленно возник черный рынок менял по рыночному курсу), фиксированные народные цены на бензин (дефицит, черный рынок и контрабанда в Колумбию, где их нет), несколько курсов доллара для импортеров в зависимости от того, что они импортируют, отказ покупать товары у плохих, недружественных правительств (например, автомобили из Колумбии) и согласие покупать у хороших дружественных даже ненужное.

Национальная нефтяная компания PDVSA не столько была национализирована (это произошло задолго до Чавеса), сколько стала работать в тесном контакте с правительством и отчислять гораздо больше прибыли в бюджет.

Чавес раскрепостил мелкую торговлю, сделал самозанятость доступной формой экономического выживания. Полиция и бюрократия перестали требовать разрешения, центральные площади Каракаса выглядели как сплошной вещевой рынок, где люди продавали и перепродавали в том числе вещи, изготовленные на дому, в семейных мастерских. И раб судьбу благословил. Чавес привел в политику бедных и полуграмотных людей, которые всегда считали, что политика не их дело, создал для них движения, пронизал нищие районы сетью политических клубов, таскал их на митинги, советовался с простыми людьми по важным политическим вопросам.

А они голосовали за него на выборах и референдумах, которые он устраивал между выборами в ответ на критику. Один из них – о снятии ограничений по президентским срокам – в 2007 году Чавес даже проиграл. Так же как множество региональных выборов в городах и штатах, включая нефтяную столицу город Маракайбо или столицу Каракас (впрочем, оппозиционный мэр Каракаса Антонио Ледесма был арестован в 2015 году и бежал в Испанию, мэром стала его заместитель).

Время Боливарианской республики не было, как может показаться, сплошной катастрофой. Пять лет между 2004-м и 2008-м были даже годами экономического роста (в том числе рекордных 18% в 2004 году). Хотя источник его был в основном нефтяной, деньги, которые забирали у нефтяников, распределялись иначе – кроме лизинга кубинских врачей, они шли на программы по борьбе с бедностью, создание рабочих мест и субсидирование армии и полиции.

Безработица с 18% cократилась до 7,5% (сейчас она больше 30%), число людей, живущих ниже черты бедности, уменьшилось вдвое – с более чем 60% до 30%, а в крайней бедности – с 30% до 10%.

Армия стала привилегированным сословием.

При Чавесе между 2002 и 2012 годом индекс неравенства Джини в Венесуэле упал с 0,5 до 0,45, став ниже, чем в более респектабельных Бразилии или Колумбии. Мадуро не повезло дважды: сам он гораздо менее харизматичный и способный политик, чем Чавес, и цены на нефть рухнули всего через полтора года после его избрания президентом, и против него же ввели санкции.

Социализм, который работал при высоких ценах, перестал работать при низких.

По оценкам МВФ, венесуэльский ВВП за последние три года падает на 14–16% в год.

Фиксированные цены в этих условиях окончательно обернулись раздвоением рынка и дефицитом товаров первой необходимости. Инфляция к началу 2019-го достигла годовых значений в десятки и сотни тысяч процентов (с прогнозом при нынешних темпах дойти до миллиона). В октябре 2020 года курс доллара на черном рынке отличался от официального всего в два раза (62 и 118 суверенных боливаров за доллар), к декабрю уже в пять раз (85 и 500), после чего официальный курс резко приблизили к рыночному (600 и 800).

Между 2005-м и 2015-м из страны уехало 600 тысяч человек, сравнительно нормальный темп (из Перу тогда же уезжало примерно 100 тысяч человек в год); между 2015-м и 2020-м – 1,2 млн.

Гордость и благополучиеВосточноевропейские народы, свергавшие свои левые диктатуры, существовали в другой системе координат – между Западом и Москвой как двумя конкурирующими центрами легитимации. Между этими двумя центрами они могли выбрать себе менее имперский и более прогрессивный.

У стран Латинской Америки такой биполярной системы координат нет: Москва и Пекин слишком далеко и даже отдаленно не вступили в те же права, что в Европе и Азии. Попытка изобразить несимпатичных многим левых политиков Чавеса, Моралеса, Мадуро и даже Обрадора в Мексике ставленниками Кремля не работает на местности. В 1990-е – годы полного отказа России от поддержки Кубы – стало окончательно ясно, что, несмотря на всю помощь, режим Кастро – это именно режим Кастро, а режим Чавеса начался и левый поворот произошел в Латинской Америке как раз тогда, когда Россия закрывала свою последнюю базу на Кубе.

Во внешней торговле с Россией Венесуэла за эти годы превратилась из платежеспособного партнера, по сути донора этих отношений (например, покупателя российского оружия и техники), в субсидируемую страну. И хотя со стороны кажется, что внешнюю политику на венесуэльском направлении и субсидирование тамошнего режима у МИДа и даже Кремля перехватил глава «Роснефти» Игорь Сечин, само по себе вложение в необычные или переходные режимы не является каким-то вопиющим исключением из мировой практики. Вся Латинская Америка и Африка, а до этого Восточная и Юго-Восточная Азия состояли из таких транзитных режимов.

Нынешние вложения США и Европы в Украину, Молдавию или Ирак ничуть не менее рискованны. Те, кто вкладывал в 80-е деньги в приоткрывшийся миру коммунистический Китай, тоже вряд ли были уверены в результате.

Антиамериканизм Чавеса создал для России и Китая в Венесуэле конкурентное преимущество, которым обе страны, как умели, попытались воспользоваться, причем Китай вложил в несколько раз больше и тоже готов защищать потраченное. Восточноевропейские режимы ко времени бархатных революций давно не были левыми: они не занимались тем, что брали у богатых и давали бедным.

Они, по сути, решали в худших условиях ту же задачу, что и правительства Западной Европы, – построение почти бесклассового общества всеобщего хотя бы скромного достатка.

Их население забыло о непроходимых классовых пропастях прошлого, а рядом наблюдало западноевропейские общества всеобщего благополучия. Выходя на улицы, восточные европейцы все, как один, видели себя будущими представителями европейского среднего класса. Если бы им сообщили, что одни будут возвеличены богатством, а другие унижены бедностью, вряд ли многие покинули бы улицы Праги и Берлина: европейское неравенство и бедность они в целом справедливо считали более привлекательными, чем социалистическое равенство, предполагая, что и после расслоения (о котором мало кто думал и которое было основательно забыто) их жизнь станет лучше.

Кроме того, местные правительства переживались не столько как свои левые, сколько как чужие оккупационные. В них видели не только сомнительный социальный эксперимент, но и национальное унижение, которое надо прекратить при первой возможности.

До сих пор трудно измерить силу разных составляющих восточноевропейских протестов, чего в тогдашней смеси было больше – мечты о гражданских правах, жажды рыночного изобилия или националистического чувства. Латинская Америка – совершенно другое дело.

Центр внешней легитимации и он же центр исторически пережитого национального унижения находится в США. Для европейцев Хуан Гуайдо – храбрый молодой оппозиционер, бросивший вызов обанкротившейся диктатуре.

Но огромная историческая инерция делает Хуана Гуайдо, назначенного Трампом без выборов главой Венесуэлы, очередным представителем внешней, грозно наседающей имперской силы, которая приступила к очередному вмешательству.

А демонстрации в его поддержку, несмотря на диктаторский характер собственной власти, выглядят как могли бы смотреться в социалистической Праге или Варшаве демонстрации в пользу просоветских лидеров, призывающих к скорейшему вводу советских танков.

У Латинской Америки гораздо более трудный выбор. Для восточных европейцев он был одновременно за гражданскую свободу и за собственную национальную гордость, а здесь он за гражданскую свободу, но против собственной национальной гордости. В Восточной Европе свободолюбие и национализм складывались, и режим после прекращения внешней поддержки закономерно падал.

Здесь две эти силы приходится вычитать друг из друга, и закономерности не получается. Борьба экономической логики с национальной гордостью редко заканчивается бархатно. Даже по собственному российскому опыту видно, что люди часто поддерживают гордость, а не логику.

Считать темпераментных латиноамериканцев кончеными экономическими прагматиками нет никаких оснований. То же касается возвращения к норме.

Жителям просоветских диктатур Восточной Европы в целом правильно казалось, что, убрав левые режимы, они вернутся к европейской норме всеобщего благоденствия. Но в Латинской Америке такой нормы попросту нет. Даже относительного всеобщего благополучия там никогда не было, и его, в отличие от Европы, никто не обещает.

Социального единства нации в европейском смысле здесь не существует. Каждая страна Латинской Америки населена не одним, а в буквальном смысле двумя разными политическими народами: один живет в современности и в условиях, сопоставимых с западными (а иногда лучше – из-за дешевизны рабочей силы; например, преподаватели местных вузов могут позволить себе постоянную прислугу), зато второй – в неопределенном прошлом, в условиях, сравнимых с беднейшими странами третьего мира.

Переход между обоими затруднен. Плата за это разделение в христианских странах, где оно никак не подкреплено восточной этикой и философией естественности неравенства, – гораздо более высокая, чем в Европе, преступность.

Поскольку бедных большинство — благополучие прячется в гетто: охраняемые дома и поселки, частные школы и клиники. Если средний класс Каракаса или жители богатых нефтяных городов заинтересованы в возвращении к Венесуэле до Чавеса, то для чавистов, сторонников боливарианского социализма и просто бедных это менее очевидно. Им скорее представляется, что при смене режима на менее левый они останутся такими же бедными, но вдобавок ко всему окажутся выброшенными из политики, которая из массовой вновь станет элитарной: занятием представителей первого, благополучного народа.

На кадрах демонстраций в поддержку Хуана Гуайдо Каракас выглядит почти привлекательным современным городом. Но огромная часть Каракаса совсем иная – самодельные дома в один кирпич толщиной, без стекол в окнах, воды, канализации и сплошь и рядом электричества. Раздвоение ВенесуэлыДве Венесуэлы – социалистическая боливарианская и демократическая буржуазная – все эти 20 лет существовали параллельно, но первая все больше напирала в экономике и политике на вторую.

Независимой прессы становилось меньше, условия для бизнеса хуже, портилось качество выборов.

Тем не менее одна окончательно так и не съела вторую. Режим свозил служащих госкомпаний на митинги и избирательные участки, но там, где оппозиция была сильна, она использовала свой админресурс.

Из-за традиционной слабой централизации (все страны Латинской Америки, как и США, в сущности – регионы бывших империй, столицы которых остались за океаном, поэтому местные региональные элиты гораздо меньше склонны подчиняться друг другу) электорально упакованные авторитарные режимы здесь гораздо более конкурентны, чем в Азии и на постсоветском пространстве. Это уже не раз позволяло оканчивать их мирным способом. Параллельное существование в экономике и политике двух Венесуэл, чавистской социалистической и старой буржуазной, лежит в основе нынешнего кризиса.

На выборах 2015 года объединенная оппозиция получила 109 мест в парламенте, а чависты Мадуро – 50. Мадуро оставил оппозиционный парламент заседать, а сам провозгласил создание собственного народного коммунального парламента, где будет настоящая воля народа, и туда перенес законотворческую деятельность.

Он сам, таким образом, формализовал двоевластие на парламентском уровне, которое три года спустя догнало его на президентском, когда председатель старого парламента Хуан Гуайдо на фоне экономической катастрофы объявил себя президентом и был легитимирован в этом качестве внешними силами. Судьба венесуэльского режима теперь зависит от двух вещей.

От того, как поведет себя полиция и армия, которые пока остаются привилегированными сословиями боливарианского строя. И от того, удастся ли альтернативному правительству привлечь на свою сторону и найти нужные слова для бедных жителей Венесуэлы, которые поддерживали Чавеса.

Экономический кризис еще не политический приговор. Гиперинфляцию, рост цен, падение производства пережили капиталистические режимы в России и Восточной Европе. Через еще большие лишения прошло население Зимбабве при Мугабе и Кубы при Кастро, и их режимы устояли.

Классовая разобщенность и антиамериканизм в Латинской Америке так сильны, что способны вынести глубокую экономическую катастрофу при условии, что бедное большинство продолжает считать режим своим, а себя – соучастником власти, в то время как в образованной демократической оппозиции видит чужаков.

Большую часть своей истории Латинская Америка выбирает между правым элитизмом и левым популизмом. Правый популизм в Бразилии разбавил дихотомии новым измерением, но Венесуэла, судя по всему, пока осталась перед классическим выбором.